Ритина мама со своей старшей сестрой виделись редко, потому что жили в разных городах, поэтому маленькая Рита тетю Любу помнила смутно. Однако ей сразу понравилось то, что тетка не стала гладить ее по голове и называть сироткой, и еще — что тетя Люба не носила черный платок. У нее была обычная прическа — пышно взбитые волосы, крашенные хной. И платье на ней было не черное, а самое обычное, даже, кажется, в цветочек — по летнему времени.

Родственники отца пытались возражать — исключительно из вредности, как объясняла Рите тетя Люба через много лет. В качестве аргумента они выдвигали тот факт, что тетя Люба никогда не была замужем, но имела дочь.

И где, мол, взять силы еще на одного ребенка, и если, не дай Бог, с Любой что случится, то что будет с Риточкой?

Тетя Люба сразу поставила их на место, сказав, что дочери ее уже скоро восемнадцать лет.

«Вырастила одну, выращу и другую», — твердо заявила она, и родственники отступили.

На следующий день началось хождение по инстанциям. Нужно было оформлять документы на опекунство над Ритой.

— Мне некогда, — сказала тетя Люба в собесе. — Всего на четыре дня с работы отпустили.

— Даже и не думайте! — визгливо закричала огромная тетка в сером «бронированном» костюме. — Это вам не кошка, а ребенок! Одних справок штук двадцать собрать нужно!

Тетя Люба поглядела на нее внимательно и велела Рите выйти из кабинета и подождать в коридоре. Через десять минут ее снова позвали в кабинет, и «бронированная» тетка была сама любезность. Она глядела маслеными глазками и быстро тараторила что-то про документы.

— Мы уезжаем послезавтра, — напомнила тетя Люба, и «бронированная» согласилась выслать документы вслед.

Теперь Рита понимает, что тетя Люба тогда просто дала мерзкой тетке взятку. И Ритина судьба была решена. Тетя Люба увезла ее в свой маленький провинциальный город, и прошло девятнадцать лет, прежде чем они расстались. Рита никогда бы не бросила тетку, которая стала ей матерью, но две недели назад тетя Люба умерла.