Кофеварка у Маринки была отличная, марки «Филипс». Но крышка чуть треснула, это уж наверняка Сережкины приятели постарались. Они же перебили и половину хрустальной посуды. Но Рита и не думала расстраиваться — у нее было множество более серьезных поводов для расстройства.

Вообще в кухне изначально все было сделано очень красиво — занавески подобраны в тон кафелю, кухонная мебель тоже удачно сочеталась с бытовыми приборами. Да, Маринка умела обустроить свое жилье. Только жизнь свою она устроить не сумела.

Рита тут же устыдилась своих мыслей. Еще один из уроков тети Любы: никогда не критиковать людей за то, чего сама не умеешь. Во-первых, Рита сама пока еще не смогла устроить свою жизнь, а во-вторых, как знать, возможно, именно сейчас Маринка живет неплохо с очередным мужем…

Правда, что-то подсказывало Рите, что и на этот раз у Маринки не все гладко.

Рита была совсем маленькой — лет шести, — когда ее молодые и беспечные родители, возвращаясь из отпуска, не стали ждать рейсового автобуса, а подсели в попутный грузовик. Мама очень торопилась увидеть Риту. Шел дождь, машину занесло на скользкой дороге, она перевернулась. Водитель долго провалялся в больнице, но выжил. Родители Риты умерли на месте.

Похорон Рита не помнит — ее не взяли, а помнит, как сидели в комнате какие-то тетки в черных платочках, а их мужья толпились на лестнице. Родных со стороны отца было много, но никто не торопился вешать на себя дополнительный хомут в виде шестилетнего ребенка. О детском доме заговорили прямо на поминках — чего тянуть, раз все родственники в сборе.

А на следующий день приехала тетя Люба.

Не то ей поздно сообщили, не то что-то там случилось с поездами, но на похороны сестры и ее мужа она не успела. Зато успела к решению вопроса, что делать с Ритой.

— Тут и решать нечего! — сказала тетя Люба, не дослушав сбивчивые резоны родственников, и начала собирать Ритины вещи.