Лаэрт Анатольевич выключил прибор.

- В общем, - закончил он, - стены кухни твоей квартиры, Трофименко, выходят на лестничную площадку. Все понятно? Но, разумеется, выяснив с помощью интроскопа, что происходит у вас на кухне, я не стал возвращаться и уличать пожилого человека в том, что она...

- Подслушивать и подглядывать некрасиво! - растерянно воскликнул Костя. Теперь он уже не знал, что говорить и как вообще себя вести.

- Я не подслушивал, потому что звуки прибор не фиксирует, и не подглядывал, а еще раз провел испытания.

Учитель вроде бы даже оправдывался, однако при слове "испытания" он сразу вновь стал похож на прежнего Изобретателя.

Глаза Лаэрта Анатольевича опять так и полыхнули огнем любознательности. И, и он снова жадно стал сыпать вопросами:

- Ну, так что вы теперь скажете? Меня интересует абсолютно все! Для чего аппарат предназначен? Откуда он? С какой-нибудь Международной выставки?

Не поверив своим ушам, Костя оторопело взглянул на учителя. Вот это да! Выходило, что Изобретатель так ничего и не понял!

Костя даже растерялся.

"Вот, - подумал он, - до чего же люди, даже такие одаренные, как Изобретатель, бывают односторонними! Как легко могут упустить главное! Все, что интересует сейчас Лаэрта Анатольевича, так это один-единственный аппарат, потому что он не может понять схему, и это мешает ему жить. А между тем от его внимания ускользает то, ситуация, совершенно необычна. Что аппарат попал в наше время не с какой-то выставки, а - страшно даже подумать! - из далекого Будущего!"

Петр угрюмо смотрел в пол. Костя начал лихорадочно думать, что теперь делать дальше. Может, выскочить в дверь, кинуться к Бренку и Златко, предупредить, что им надо искать новое укрытие?..