"Тюрьма. Впрочем, дело, пожалуй, не осложняется, а скорее облегчается тем, что этот старый колдун в тюрьме", - подумал Эверс и стал соображать, чем можно будет заинтересовать сидящего в тюрьме доктора, если не удастся просто подкупить. Эверс ни в одном из своих приключений не видел преступления. Однако при упоминании одного только слова "тюрьма" им всякий раз овладевало нечто вроде суеверного страха. Впрочем, он был суеверен не больше, чем это подобает культурному американцу.

Промелькнули деревья вдоль асфальтированного шоссе, остались позади несколько деревушек с крестообразно расположенными улочками и торчащими посреди них кирхами. Машина въехала в рощу, в которой то там, то здесь краснели черепичные крыши домиков сельского типа. У одного из них машина остановилась. Сопровождающий выскочил первым и распахнул дверцу автомобиля.

- Мы приехали, мистер Эверс.

Привычка ничему не удивляться помогла Эверсу не выразить изумления при виде удобного, увитого плющом особнячка под черепицей. Лишь слегка изогнулись его тонкие губы: "Содержание нацистских преступников поручено, как видно, какому-то дачно-курортному тресту".

Доктор Кранге оказался своеобразным человеком. Рассматривая его громоздкую фигуру с большой головой, обрамленной пышной седеющей шевелюрой, выбившейся из-под круглой черной шапочки, Эверс сразу почувствовал, что столкнулся с достойным противником. Он не заметил у Кранге того голодного и ненавидящего взгляда, которым обычно посматривали на него в Европе. Нет, Кранге был спокоен, не подобострастен и держал себя даже несколько надменно.

Эверс объяснил свой визит желанием получить консультации по тому исследованию, которое он якобы вел в настоящее время. Ученый снисходительно согласился.