Эверс поселился неподалеку и стал часто бывать в домике, где содержался Отто Кранге.

Кранге был словоохотлив, но при малейшем намеке Эверса на дела, которые, собственно, только и интересовали его как сотрудника "Полевого агентства технической информации", старик или умолкал, или начинал ругать и Америку и большевиков.

- Я всегда был далек от политики, - выкрикивал Кранге, крупными шагами меряя комнату, - но мне ясно одно: гений германской расы непобедим! Да, да, я это говорю теперь, после Сталинграда и Берлина. Не я предрешал события, я занимался своим делом. Вы, американцы, придаете слишком большое значение атомной бомбе - и это потому, что фактически не вы ее создали. По сути дела, вы купили ее и, заплатив дорого, уж слишком кичитесь. Атомная бомба! Старо! Наделав шума на весь мир, вы за этим шумом не заметили, что есть вещи позначительней. - Эверс насторожился. - Меня обвиняли в том, что я проводил свои эксперименты на живых людях. Вздор! Какие люди? Сброд! Сброд, ничего общего не имеющий с арийской расой.

Эверс начал понимать старика и, нащупав его слабую струнку, решил поддакивать:

- Не в этом дело, конечно, герр Кранге, - спокойно возражал Эверс, весь этот сброд действительно не стоит того, чтобы из-за него волноваться. - Кранге остановился посреди комнаты и пристально посмотрел на развалившегося в кресле американца. - Не в этом дело, герр доктор, повторил Эверс, - дело в том, - он вынул изо рта сигару и начал ее внимательно рассматривать, - дело в том, что вы, немцы, ничего не сделали. Вы тоже много шумели в свое время о готовящемся у вас "новом оружии". Шумели, шумели и - проиграли войну... Короче говоря, дело в том, что у вас ничего не вышло... Мы, американцы, - деловой народ и судим по результатам.

- Не вышло, говорите?!. - воскликнул Кранге. - Не вышло потому, что...

Кранге умолк.

Эверс не прерывал молчания и, закинув голову на спинку кресла, спокойно пускал струйки голубоватого дыма.