— улицы — прямые — конца не видно, до того кольцо огромное, что закругления опоясывающих улиц не заметны, толпы шиман во все стороны, без задержки, ныряя друг под друга по мостам и развязкам;

— тротуары выше роста агломерата, шиманы, словно в яме, никаких ступенек, чтобы подняться с проезжей, зато из шиманы прямо ступаешь на тротуар — вдоль него перила с калитками, мостики между сторонами улиц поверх траншей: для шиман;

— поразительно одинаково: улица за улицей, все серое, все-все предметы, все-все окружающее;

— оранжевое родное светило.

Толпы:

— какое разнообразие оттенков серого цвета, все в комбинезонах, но разного покроя и разного серого;

— яркими пятнами лиловые и оранжевые воители, пирамиды ЗОД;

— на спинах прохожих — многих — броско-серые надписи:

МЫ — НЕ ДУРАКИ (самая частая)

ДОВЕРЯЮ ЗОД

БОЮСЬ, НО НАДЕЮСЬ

НЕ ТРОНЬ МЕНЯ, Я ХОРОШИЙ

ЧТУ

Я ТАКОЙ ЖЕ, КАК ВСЕ

Я НЕ ХУЖЕ ДРУГИХ

ПОЕХАЛИ К ТЕБЕ (изредка у агломераток на спинах)

ХОЧЕШЬ? (у агломер, часто)

ХОЧУ! (у агломеров, частенько)

ПРИВЕТ СЕМЬЕ

Эти надписи самые частые, но есть и совсем непонятные, которые не повторяются. Я специально приказал кучеру помедленнее, чтобы рассмотреть. Между зданиями — много — высоченные толстенные палки. На них навешаны блекло-серые треугольники и квадраты. «Чего это?» Кучер: «Деревья.»

— Разве деревья такие?

— В Агло нет природы, есть только ее символы. Это символы деревьев. Треугольники — листья, квадраты — птички.

— А крапчатый асфальт — символ травы, да? — догадался я.

* * *

Шимана стоп. Дом. Как другие. По переду здания ползет коробка — и пых-пых краской. Серая, свежая. Опрятно.

Захожу. Дверь широкая. В нос — дрянь. На лестнице помои. Мочой. Стены — ну и ну. Их бы покрасить. Ступеньки битые. Перила трясутся. Лифт, слышал — должен быть подъемник, лифт. Створки щербатые. Ну его. Пешком. Седьмой. Звонок.