– А почему он ее не продаст?

– Нельзя. Ханский подарок.

– Так может, проще было бы ее придушить? – наивно спросила Йорол.

Снисходительное молчание было ей ответом.

Хэвийн тщательно вылизывала пальцы.

– Да… – пробормотала она, покончив с этим занятием. – Кому – ничего, кому – все…

Гал-эхе отложила зеркало. Ее набеленное лицо с подведенными к вискам глазами было бесстрастно.

– Ты это о чем? Все о том же?

– А о чем же еще? Вот уж кто умеет получать все, что захочет! Другая бы в ее-то годы в самом темном углу шатра сидела и подбирала обглоданные кости, а этой все нипочем.

– И в ее годы… и среди стольких жен и наложниц… многие бы лишились милости повелителя. Даже родив стольких сыновей… Но, говорят, у кого нет стыда, тот получает все остальное…

Йорол, свернувшаяся у ног старшей госпожи, обрадованно кивнула. Даже она поняла, что речь идет об Этуген-эхе, любимой наложнице Великого Хана. О ней вечно судачили в женских шатрах.

– А почему у нее нет стыда? – спросила она.

– Ты разве не знаешь? – Тон Гал-эхе был небрежно покровительствен. – Ее первый муж погиб из-за нее…

Сама Джейн тоже попала к Каюк-хану вдовой, но ее муж честно полег в битве, и она, ни в чем не упрекая себя, могла осуждать Этуген-эхе.

– Ой, расскажи, расскажи, как это было! – не унималась Йорол. Она, как дитя, обожала слушать кровавые истории, а Джейн, честно говоря, любила из рассказывать.

– Так вот. Ее тогдашний муж был королем в Париже…

Личико Овьетты выразило недоумение.

– Это же недалеко от твоих мест. Ну, где теперь Пары-Сарай.

– А-а!

– И вот когда войска Великого Хана подошли, он, этот король, хотел договориться. И поехал к нему с дарами, и просьбами, чтоб не ходил войной на его город. А Великому Хану сказали уже, что у короля жена красивее всех… Не знаю я, кто сказал, давно это было.