– А что же ей было делать? Руки на себя наложить?
– Нет, конечно, это страшный грех. Но она, по крайности, могла бы вести себя попристойнее. – Джейн поджала губы.
– Ох, и жадная же она, ох, и злая! – со смаком выговорила Кунигунда – точно косточку сахарную высасывала. – Уговорила Великого Хана казнить младшего брата своего прежнего мужа – что-то они там прежде не поделили. А он, между прочим, был женихом ее сестры.
– Много ты знаешь! Великий Хан и у другой ее сестры мужа казнил – он был королем в моей стране – по Маргеритиным ли наветам, своей ли волей. И хоть шепчут, что Этуген-эхе отняла у Элеоноры с Беатрисой… Ульген-эхе и Чечек, – поправилась Джейн, – мужа и жениха, что верно, то верно: сама же она их замуж за ханских родичей и выдала. Нет, Маргерита своих кровных не забывает…
– Только сейчас ей будет не до сестер, – хихикнула Хэвийн. – Есть у нее родня и поближе! Из кожи лезет, чтобы сделать своего Тарбаган-мергена главным наследником… А ведь Великий Хан уже на возрасте, и кто его знает…
– Не наше это дело, – остановила ее Гал-эхе. – Вряд ли это у нее выйдет, хоть и любимая наложница. Старшие сыновья хана уже воины, а Тарбаган-мерген еще мальчик. Конечно, Великий Хан его не обидит, даст ему пусть не ханство, так хоть хороший улус где-нибудь на Юге… Какому-то Раймонду он там ярлык дал, а тут ведь родной сын.
– Да, но кроме Тарбагана есть еще Мунхе, Алтан, Хугде… и как зовут того, который о прошлом годе родился?
– Не помню…
– Вот. Пятеро их, и Этуген-эхе не уймется, пока весь свой выводок не пристроит, потому как знает: умри сей же час Великий Хан, и ей с сыновьями не жить. Старшие наследники от своих матерей уж такого наслушались, что ей поднести удавку, а детям ее хребты поломать не поленятся…