Широко улыбаясь, Брим высвободился из медвежьих объятий и тут же попал в плен к другому старому другу и учителю, ныне контр-адмиралу с двумя золотыми лентами — широкой и узкой — над манжетами темно-синей флотской шинели. Боспорус Голсуорси — такого сочетания темного лица, тонких и сухих губ, рябых челюстей и глаз, которые могли бы просверлить насквозь корабль, во всей Вселенной больше не было. Брим, хотя давно и превзошел его в искусстве вождения кораблей, все еще считал Голсуорси лучшим рулевым всех времен. Уроженец Аталанты, начавший службу наземным солдатом, бившийся в первой войне Империи с Лигой при Илепиллаге (сектор 974), Голсуорси был ранен в битве при Эммосе, а потом, нарочно потеряв медицинскую карточку, был переведен на Флот и стал рулевым, участвовавшим потом в уничтожении двадцати кораблей облачников.

— Хм, — сказал он, отдавая Бриму честь в ответ и вглядываясь, будто не может узнать. — Кажется, мы с Алексием когда-то провожали куда-то кого-то, кто был очень на вас похож.

Все трое звездных моряков встретились впервые на борту старого эсминца Т-класса К.И.Ф. «Свирепый» в самом начале службы Брима.

— Что интересно, адмирал, — подхватил Брим, сводя брови и изображая, что вспоминает, — я про кого-то такого тоже слышал. Если память мне не изменяет, какой-то вечный смутьян.

— И еще какой! — рассмеялся Голсуорси.

— Тогда это не я, — заявил Брим, поднимая глаза к небу. — Я и мухи не обижу.

— Вот это приятно слышать, — ответил Голсуорси. — К тому же, припоминаю, тот тип был лет на двадцать вас моложе.

— Девятнадцать, если быть точным, адмирал, — поправил его Брим, — Но кто считает?

— И вот мы снова здесь и все еще деремся на этой тытьчертовой войне, — проворчал Бородов. — Разница только в том, что ее будут называть Второй Великой войной, а мы дали жукидам из Лиги десять лет передышки.