- А то ты не знаешь, - подает голос вкрученный в землю барон Николай, - по какому поводу мы к тебе явились!

- Не знаю, ребята, - пускает дым великан. - Много за мной злодейств числится.

- Да ну, - не верит донья Маня. - Неужто много? А так по вам и не скажешь, приличный великан. Если б не курили, у меня б вообще о вас хорошее мнение сложилось.

- Злодейств-то много, - вздыхает великан Псевдонимов, - да только ни одно из них не закончено. Ведь я, ребята, не простой злодей, а злодей-неудачник. Ни одной своей пакости до конца довести не могу, представляете! Не получается, и все тут - хоть плачь!

И рукой махнул - опечалился. Рыцарь и оруженоска переглянулись, посмотрели друг на друга многозначительно, со смыслом. А великан продолжает рассказывать:

- Берусь за несколько пакостей одновременно, потом все путаю, отвлекаюсь… Всех врагов подвожу, всем сподвижникам мешаю…

- Нам, - говорит барон Николай, - Золотой Вентиль нужен, который ты у добрых горожан похитил. Помнишь такой или от обилия злодейств позабыл?

- А, - говорит великан, - это… Вот что вам, оказывается, нужно! Ну, с этим Вентилем вообще история…

- А в чем дело-то? - спрашивает оруженоска. - На что он вам сдался?

- Да не мне он сдался, - вздыхает великан. - Есть у меня дружок один, дракон Жора, ему лет сто назад какой-то заезжий рыцарь в неравном поединке зуб такой же вот дубинкой выбил - самый рабочий зуб, резец жевательный. А зубных врачей дракон Жора ужас как боится, не летит новый зуб вставлять, вот и перебивается уже сотню лет супчиками да жидкими кашками, без мяса совсем отощал, с морды спал. Зимой-то еще ничего, зимой-то он в спячку впадает, а по весне просыпается и начинает со страшной силой выть от вегетарианской своей тоски. Так воет, бедолага, так воет! За триста верст слышно. Я терплю, терплю, а потом не выдерживаю, ребята, срываюсь с места и отправляюсь дружку своему Жоре золото на зуб добывать. А Вентиль этот и по весу подходящий, и не охраняет его никто особо, вот я по привычке-то все его и тягаю, поскольку дело проверенное.