- Ну а дальше-то что? - спрашивает донья Маня.

- Дальше как получается? А так, что Вентиль - это ж еще не зуб, это только полдела. Его надо переплавлять, выковывать, вставлять… А мне ох как лень всем этим заниматься. Нет, поначалу-то я загораюсь, раздуваю горн, строю планы, как я этот зуб сделаю да дракону Жоре подарю… А потом как-то гасну. И знаете, что еще: сомнения меня терзать начинают. И вот какого плана сомнения. Я ж злодей, стало быть, совершать должен злые дела, а другу помочь - это ж доброе дело! Так?

- Да, - говорит барон Николай, - дело оно доброе, но людям-то ты зло причиняешь, оставляешь их без горячей воды - ни себя не помыть, ни посуду!

- Вот то-то и оно! - напирает великан. - И что получается? Получается неразрешимое противоречие! Одним - зло, другим - добро; это уже двурушничество какое-то, лицемерие! А это не мой профиль: я злодей, но никак не лицемер. Вот я от этого противоречия мучаюсь-мучаюсь, маюсь-маюсь, а там, глядишь, возьму ваш Золотой Вентиль и отнесу его обратно, где взял - от греха подальше, чтоб совесть злодейская меня по ночам не ела. Тем более, что у меня к тому времени куча других неотложных злодейств накапливается, не до зуба мне… И так уже в течение многих-многих лет эта история со мной повторяется: будто в замкнутом кругу живу, ребята!

- Ерунда какая-то, - говорит оруженоска.

- Не то слово, - кивает великан, встает и цепляет барона Николая пальцами под мышки. - Давай-ка подсоблю…

Ухнул - и вытянул рыцаря из почвы. Барон Николай сразу на щит присел, ботфорты скинул, портянки размотал - ноги у него затекли сильно. Оруженоска ему пальцы массировать принялась, а сама с великаном разговор продолжает: