Сердце бешено колотилось, грудь разрывалась от сиплого и тяжелого дыхания, ноги заплетались, а разум отказывался воспринимать происходящее… Кошмар стремительно и нежданно навалившихся событий, спутал все в голове, и только одна мысль проступала сквозь жуткий ворох. Атисов шел и в такт нетвердым шагам повторял: "Я жив… Я пока еще жив…"
Глава третья
Горная Чечня.
Окрестности села Шарой. 19-20 мая
– Ты потому так говоришь, Ваха, что истины не ведаешь, – усмехнулся одноглазый чеченец лет сорока – сорока двух.
– Усман, они Аллахом клялись, что отпустят тех, кто сложит оружие и придет с миром! – запальчиво возразил моложавый паренек. – Вон и отряд Ильяса сдался месяц назад…
– Не отряд, а остатки, – уточнил самый возрастной, третий участник спора – чернобородый Турхал-Али. И, подкинув в костер пару сломанных веток, вздохнул, мелко кивая седой головой: – Такие же жалкие остатки, как и от нашего соединения.
Да, когда-то вооруженное соединение Ризвана Абдуллаева считалось одним из самых мощных и многочисленных формирований армии Ичкерии. Когда-то его подразделения одерживали громкие победы над федералами, нападали на автоколонны, устраивали засады, вершили полевые суды и показательные казни. И неизменно ускользали от преследования – считалось, будто Ризван удачлив и наделен некой сверхъестественной прозорливостью – способностью предвидеть и запросто решать сложнейшие проблемы.
Но все это кануло в лету. Две зимы назад удача отвернулась, и соединение в полном составе угодило в искусно организованную отборными войсками спецназа ловушку. В тот день на дне неглубокого ущелья у берегов речушки Хуландойахк, стремительно несущей прозрачные воды из Дагестана, сложили головы многие чеченские воины. Ризвану тогда повезло – он сумел вырваться из окружения с небольшой группой таких же счастливчиков. В числе выживших оказались Турхал-Али и потерявший глаз Усман Касаев.