Водила врубил заднюю скорость, обернулся назад, вдавил в пол педаль "газа"…

Возможно, им удалось бы улизнуть от устроенной боевиками засады, да чья-то прицельная очередь шибанула по передним колесам и двигателю. Движок неистово взревел и… смолк.

– Все… – молвил в тишине водитель, – теперь точно конец…

– Не стреляй. Только хуже сделаешь, – столь же безнадежным голосом сказал охраннику Атисов и открыл дверцу.

Аслан Заудинович мало что понимал – сказывались и страх, и стресс, и взрыв фугаса, от которого ломило уши.

Покинув автомобиль, он поднял руки и заметил медленно идущих со всех сторон людей – их набралось не более десятка. Все были вооружены и одеты в камуфляж; в поведении сквозила уверенность бывалых боевиков. Двое обследовали перевернутый УАЗ – оттуда вскоре раздалось несколько одиночных выстрелов – добивали раненных сотрудников милиции. Трое рассредоточились по дороге – держали под прицелом "Волгу" и на всякий случай озирались по сторонам. Остальные обступили машину.

Атисова мигом обыскали и связали за спиной руки; в ту же минуту водителя с охранником выволокли из машины, приказали лечь на землю. Сквозь царивший в голове сумбур скоро прорвалась здравая мысль: коли связали, значит, убить не должны; стало быть, знают о его положении и хотят что-то поиметь.

Слегка осмелев от этой догадки, он хотел вступиться за подчиненных: дескать, не бейте – они со мной в одной команде. Да дело внезапно приняло другой оборот. Стоявший рядом молодой боевик полоснул очередью по охраннику; двое других разрядили автоматы в водителя. Тела обоих судорожно дергались от впивавшихся пуль, затем ноги неестественно вытянулись, и на этом все было кончено…

Бледный, с трясущимися губами чиновник безропотно наклонил голову, когда кто-то завязывал ему тряпкой глаза. С той же покорностью повиновался резкому толчку в спину и долго, спотыкаясь, куда-то шел.