Те клетки доски, на которых будут стоять шашки противника, он сможет отличить по более яркой подсветке. Если берсеркер вдруг начнет беседовать с Делем, включив мозговое оружие, то отвечать ему будет голос, записанный на магнитофон. Дель забил целую бобину агрессивными и нейтральными фразами, которые в любой ситуации не покажутся совсем уж неуместными, вроде таких: «Давай, давай играй» или «Ну что, не пора ли тебе сдаваться?».

Он не стал сообщать берсеркеру, что уже хорошо приготовился к игре. У него оставалось еще одно дело, а котором враг не должен был даже догадываться, — Делю предстояло разработать систему, которая позволила бы Ньютону с успехом играть в упрощенные шашки.

Работая, Дель то и дело беззвучно посмеивался, глядя на валявшегося на лежаке Ньютона, который держал в руках свои любимые игрушки с таким видом, словно от них к нему перетекало успокоение. «Надо, чтобы схема игры, — думал Дель, — позволила бы полностью использовать возможности айяна», и Дель не видел причины, которая могла бы этому помешать.

Подвергнув подробному анализу игру в миниатюрные шашки, он нарисовал на маленьких карточках диаграммы всех позиций, с которыми Ньютону, возможно, придется столкнуться в ходе игры. Слава богу, непредсказуемый берсеркер на этот раз оказался вполне конкретным — животному придется делать ходы только с четными номерами. Некоторые варианты развития игры, возникающие после первых же слабых ходов айяна, Дель заранее исключил из рассмотрения, упростив тем самым свою задачу. Затем на карточках, изображающих все оставшиеся возможные позиции, он стрелкой отметил наилучшие ходы. Теперь он мог быстро научить игре Ньютона; все, что потребуется от животного, — глядя на соответствующую карточку, сделать обозначенный стрелкой ход.

— О-хо, — произнес Дель, закончив работу, и в задумчивости уставился в пространство. Ньютон тихонько завыл в тон голоса хозяина.