Голова и шея ныли под тяжестью шлема, который он вынужден был надеть, когда начался бой. Он не привык носить скафандр, и неуклюже двигаясь в нем, в нескольких местах натер себе тело. Ссадины доставляли ему беспокойство, хотя никаких серьезных ран он на этот раз не получил.

Шаркая ногами по полу, человек придвинулся к плоскому стеклянному глазу сканнера и остановился, ожидая, что будет дальше.

— Доброжизнь! — послышался голос берсеркера, — я уничтожил эту никчемную машину. Оставшиеся несколько единиц зложизни совершенно беспомощны.

— Да! — выражая радость, он качнулся всем телом вверх и вниз.

— Напоминаю тебе, жизнь чудовищна, — твердила машина.

— Жизнь чудовищна. Я — Доброжизнь, — быстро ответил человек и перестал раскачиваться. Он не думал, что его ждет наказание, но все-таки продолжал делать все, чтобы не заслужить его.

— Да. Как и твои родители, ты снова оказался полезен мне. Я собираюсь взять внутрь себя еще несколько человеческих существ. Мне нужно их тщательно обследовать. Следующая польза, которую ты должен принести мне, связана с моими экспериментами над ними. Напоминаю тебе: они — зложизнь. Мы должны бать осторожны.

— Зложизнь, — повторил человек.

Он знал, что формой эти существа очень походят на него, но живут они в другом мире, вовне машины. Это они являются причиной тех содроганий ее корпуса, тех ударов и повреждений, которые и составляют сражение. «Зложизнь здесь, рядом, — при этой мысли по телу его пробежал холодок.» Человек поднял вверх руки и посмотрел на них, а затем принялся вглядываться в коридор, в котором его застал голос берсеркера, словно ожидая собственными глазами увидеть рядом с собой эти существа — зложизнь.

Она, кажется, действительно понимает, что важно, а что — нет. Самое главное — причинить берсеркеру боль, ударить его, поджечь, нанести ему какой-то урон. Только так в конце концов можно уничтожить это чудовище. Все остальное имело второстепенное значение.