Указав пальцем на раненого коллегу, он прошептал:

— Не давай ему помешать мне.

Девушка молча кивнула. Берсеркер вполне мог подслушивать. Если он говорил так, будто окружающих стен вовсе не существовало, то наверняка был способен и слышать, невзирая на любые преграды.

— Шлюпка прибыла, — сообщил раненый спокойным и отстраненным тоном.

— Доброжизнь! — прозвучал машинный голос берсеркера. Как обычно, он заикался, переходя от слога к слогу.

— Я здесь! — отозвался человек, очнувшись, и быстро поднялся на ноги. Он не заметил, как задремал, едва не оказавшись под струйкой воды, падающей из поврежденного трубопровода.

— Доброжизнь! — в маленьком отсеке не было ни громкоговорителей, ни сканнеров. Голос машины доносился откуда-то издалека.

— Я здесь! — человек бросился в том направлении, откуда прозвучал зов берсеркера. Ноги его застучали по металлическому полу. «Надо же, как устал, — подумал он про себя. — Даже заснул». Хотя это сражение было не очень уж грозным, работы у него все-таки хватало. Во время сражения он обслуживал биороботов и управлял их работой. Эти существа без устали обшаривали многочисленные проходы и коридоры, устраняя замеченные неисправности. Это, конечно, не такая уж большая помощь с его стороны — он понимал это. Но он сделал все, что мог.

— Этого делать нельзя… ты только выведешь из строя шлюпку, которую он послал… раз он позволяет тебе делать это, значит ничего не боится… на борту могут быть еще уцелевшие… — бессвязно бормотал умирающий.

Оба они — Хемпхилл и умирающий офицер, беспомощно висевший вверх ногами, — плавали в воздухе. Когда же Хемпхиллу наконец удалось занять некое положение относительно офицера, удобное для беседы, раненый перестал говорить, махнул на него рукой и, повернувшись, поплыл прочь. Двигался он неуклюже, как будто был уже мертв.

Хемпхилл не мог рассчитывать на то, что ему удастся протащить целую боеголовку.