Отец в ярость пришел. Никогда его таким не видела. Лицом потемнел, с каким-то утробным хрипом кинулся на родственника, повалил на пол, отнял перстень. Подхватился, тяжело дыша, да как хлестнет меня наотмашь по лицу кулаком с зажатым намертво подарком. Я потеряла сознание.
Недооцениваем мы власти барахла,- горько усмехнулась Людмила.- Оно исподволь все человеческое в душе подтачивает. Не успеешь оглянуться, а там - пустота. Если у тебя есть все это,- она обвела взглядом комнату,разумеется, будешь сыт и доволен. Но если только ради этого жить...Людмила резко покачала головой.- Ты заметил, у нас в доме обычай - давать вещам собственные имена. Для родителей они больше, чем вещи, и это страшно.
После того случая я долго болела,- нахмурившись, продолжала она.Врачи сочувствовали: нервы... Когда отошла немного, решила, что перестану себя уважать, если хоть в малом, незначительном буду зависеть от вещей, от денег. Что отныне у меня свой мир и он ни одной из граней не заденет того иного мира чужих людей, в котором существуют родители. Ушла бы из дому, но мать пригрозила, что наложит на себя руки. Я осталась, поставив условие полная независимость. Так и живем с тех пор, почти не общаясь, рядом и бесконечно далеко друг от друга. Я таки уйду от них, когда верну все, что родители на меня затратили.