массивные двери, и верховный жрец, наконец, остался наедине с даром богов, — воистину, он полагал, что это сами боги сделали ему такой подарок, вняв, наконец, мольбе и усердию, с которым многие поколения магов вершили свое темное колдовство…

Свет зари пробивался сквозь два высоких окна зала, но сейчас камень, упавший с небес, казался холодным и едва ли не покрытым изморозью. Не приближаясь к нему, но лишь взирая с радостью и благоговением, Тха-Бнар прошептал… не то обращаясь к камню, не то к себе самому:

— Мы так долго ждали тебя… Тебя мне даровали темные боги, а ты дашь мне великую силу.

Он подошел ближе, зачарованный странным сиянием, исходившим от Звезды. Пот выступил у жреца на лбу. Руки его задрожали. Он сделал шаг вперед, затем еще один, и, наконец, застыл, не сводя взгляда с камня.

— Сила темных богов, — прошептал Тха-Бнар.

— Скоро я стану владеть ею!

Звезда содрогнулась.

Тха-Бнар застыл в изумлении. Теперь в лучах солнечного света камень словно бы вспыхнул еще ярче, а затем неизвестно откуда вместе с этим сиянием пришли слова:

— Безумец! Ты думаешь, что своими жалкими чарами сможешь удержать меня в плену, но я принесу тебе погибель! Я не дам тебе никакой силы, я дам тебе смерть!

С громким криком Тха-Бнар попятился. Он наткнулся на стену, широко раскинув в стороны руки, чтобы восстановить равновесие. Глаза его распахнулись от изумления. Рот широко открылся. Ослепительное сияние камня почти лишило его зрения.

Наконец, небесный посланец прекратил дрожать и блеск его слегка приугас. Тха-Бнар тут же кинулся к нему и, обхватив камень обеими руками, завопил:

— Говори! Говори еще!

Но ответа не было.

Словно обезумевший, колдун замолотил кулаками по камню, вновь и вновь требуя:

— Говори! Говори! Говори!

Снаружи в двери застучали перепуганные жрецы, которые слышали вопли своего господина.