По мере того, как Теринас приближался к пирамиде, становилось очевидно, что каждый из камней, составлявших ее, был высотой по меньшей мере в рост человека. Зиккурат возвышался, затмевая небо, и огромная тень его ложилась на всю землю. И, подобно тому, как сам зиккурат казался незначительным рядом с горой, на склоне которой он вырос, так и рядом с этой пирамидой люди, приближавшиеся к нему, делались похожими на муравьев.

Вокруг не слышалось ни единого звука, ника-

кой жизни, — ни птиц, ни полевых зверьков, ни лаже змей или кротов. Не росло здесь злаков, не было протоптанных дорожек или следов случайного каравана… Лишь гора, зиккурат и повсюду, насколько хватало глаз, бескрайнее море травы. Оказавшись совсем рядом, Теринас со своими людьми невольно задался вопросом, как сумеют они одолеть такую громаду, и даже просто взобраться на нее. Никто из них не был искушен в искусстве осадной войны. Люди начали встрево-женно перешептываться между собой, — и внезапно один из огромных камней у основания пирамиды со скрежетом ушел внутрь, обнажая темный проход.

Потрясенный, Теринас скомандовал своим воинам остановиться. Прямо перед ними, лицом к лицу, стоял бледный худощавый мужчина в длинном синем одеянии. Несколько томительно долгих мгновений шум ветра оставался единственным слышимым звуком, но никто не произносил ни звука, но затем жрец в синем балахоне нарушил молчание.

— Что вам здесь нужно? — вопросил он не громким, но звучным голосом. Он стоял, скрестив руки и пряча кисти в широких рукавах, в то время как пламенный взор его словно насквозь прожигал собравшихся перед ним селян.

Теринас, вдохновленный сердитым ропотом за спиной, сделал шаг вперед и обнажил свой старый клинок.

— Мы хотим знать, что за звезда упала ночью на землю?

Жрец взирал на него с таким видом, словно счел вопрос старосты слишком дерзким.