Некоторое время мы ели молча. Лишь когда был подан десерт, Дженнифер, отпив из своего бокала немного шампанского, произнесла:

— Кстати, у вас английское имя. Но, насколько я поняла, английский язык для вас не родной. Как же так получилось?

— Прежде всего, — ответил я, — у меня не английское имя, а кельтское, оно переводится как «Кевин, сын Артура». По происхождению я кельт, а не англосакс, — это, как любит говорить мой отец, две большие разницы. Быть может, вам известно, что в древние времена ваши предки, англы и саксы, явились с континента и завоевали Британию?

— Что-то такое я припоминаю из школьных уроков истории. Однако нам говорили, что раньше в Британии жили варвары, а англосаксы принесли им культуру.

— Всё было как раз наоборот, — заметил я. — Это англосаксы были варварами, а в Британии тогда существовала довольно развитая кельто-романская цивилизация. И наступление так называемых Тёмных веков связано с уходом римлян и началом англосаксонской экспансии.

— Возможно, — не стала спорить Дженнифер. — У моих соотечественников весьма своеобразный взгляд на историю. К примеру, Авраама Линкольна у нас называют не иначе как предателем нации. В пятнадцать лет я была шокирована, когда узнала, что повсюду, кроме Нью-Алабамы, президент Линкольн считается одним из величайших политиков девятнадцатого века. И только у нас… — Она поморщилась, как будто съела что-то кислое. Видно было, что разговор о родной планете не доставляет ей удовольствия. — А вы сами родом с Земли?

— С Земли, да не с той. Мир, где я родился, называется Земля Артура.

На губах Дженнифер заиграла улыбка:

— Сын Артура с Земли Артура. Любопытное совпадение… Между прочим, я никогда не слышала о такой планете.

— О ней мало кто слышал. Мои соотечественники исповедывают жёсткий изоляционизм и предпочитают не вступать в контакт с другими населёнными мирами.