- Не сдохнет! - заверил Первый. И тут же поправился: - Раньше, чем ему положено! Они вышли в Пространство. Шестиногие стройные киборги, как и было им приказано, привязали чужаков к поручням смотровой площадки их же корабля. Широко раскинув руки, будто распятые, висели пришельцы на горизонтальных металлических трубах, предназначавшихся вовсе не для распятий. Опутанные ноги крепились к поперечным стойкам. Тела были напряжены, казалось, их сводит судорогой - то ли пришельцы никак не желали смириться со своей судьбой и пытались вырваться из пут, то ли их ломало и корчило в звездной лихорадке, не щадящей ни одно живое существо в Пространстве. Лица чужаков скрывались за темными, почти не просвечивающими стеклами шлемов. - Ну, как тебе. это нравится, малыш? - поинте-. ресовался. Первый, поглядывая не столько на голыша, сколько на Второго и Третьего. - Нет, ты только погляди! Ну разве амебы должны разгуливать в Пространстве, а? - Не дождавшись ответа, Первый поучительно и мягко произнес: - Амебы должны сиДеть в своей грязи и не высовываться! Для собственной же пользы, малыш! Первый знал, что голыш все равно не понимает его слов. Но ему было приятно ощущать себя добрым и всемогущим наставником. Тем более, что на этой дикой глухой окраине была такая скукотища! Чуть светящееся защитное поле предохраняло тельце голыша от смертных объятий Пространства. Да и сами патрульщики вышли налегке, без скафандров они не собирались долго пребывать в пустоте, и их внутренних жизненных сил вполне хватало, чтобы какое-то время не ощущать холода Космоса, отсутствия внешнего давления и дыхательной смеси, они не были "амебами". Послушные киборги выполнили телепатический приказ Второго и подогнали почти вплотную к стоящим капсулу-катерок из подвесного бункера корабля чужаков. Первый собрался было положить голыша в капсулу - в единственный ее жилой отсек: анабиокамеру.