– Кишки? – спросила она дрожащим голосом.

Самая старая и низенькая ведьма с самыми спутанными и грязными космами согласилась, раскачиваясь туда-сюда в кресле-качалке.

– Попробовать можно.

Первая карга подняла горностая за голову и разрезала тушку от шеи до самого низа. Внутренности вывалились на колоду спутанным комком – красные, пурпурные и фиолетовые, кишки и прочие органы, блестящие на пыльном дереве, как мокрые самоцветы.

– Сюда! – хрипло завизжала старуха. – Скорее, скорее!

Она осторожно поворошила внутренности ножом – и снова взвизгнула.

Ведьма, качавшаяся в кресле, вскочила на ноги. (В зеркале одна из черных женщин потянулась и поднялась с тахты.) В дверях показалась третья карга и заковыляла к товаркам так быстро, как только могла.

– Что такое? – скрипела она. – Что там?

(В черном зеркале к подругам присоединилась третья красавица, темноглазая, с маленькой упругой грудью.)

– Смотрите. – Первая старуха указала кончиком ножа.

Глаза ведьм от глубокой старости стали бесцветно-серыми. Они щурились и мигали, созерцая горностаевы кишки.

– Наконец-то, – сказала одна.

– Как раз вовремя, – согласилась другая.

– И кто же из нас отправится на поиски? – спросила третья.

Все три ведьмы зажмурились и погрузили старые руки в груду теплых внутренностей на колоде. Старушечья ладонь раскрылась.

– У меня почка.

– А у меня – печень.

Третья рука принадлежала самой старой из Лилим.

– У меня – сердце, – торжествующе заявила она.

– И как ты собираешься ехать?

– В нашей старой колеснице. А запрягу ее тем, что встречу на перекрестке.

– Годы. Тебе понадобится несколько лет. Карга кивнула.

Самая молодая ведьма – та, что явилась из лесу последней, – болезненно заковыляла к высокому облезлому шкафу с выдвижными ящиками. Из самого верхнего она вытащила ржавый железный ларчик и отнесла его сестрам. Он был перевязан тремя жилами, всякая жила затянута своим особым узелком. Три ведьмы развязали каждая свою веревку, и та, что принесла ларчик, откинула крышку.