На дне ларца мерцало что-то золотое.

– Не так уж много осталось, – вздохнула младшая Лилим, состарившаяся еще во времена, когда их древний лес покрывали морские воды.

– Тем лучше, что мы нашли новенькое, разве не так? – резко оборвала ее старшая и сунула в ларец скрюченную руку.

Золотое сияние попробовало увернуться от ее цепких пальцев, но ведьма поймала его, блестящее и трепещущее, и затолкала себе в разинутый рот.

(Три женщины в зеркале с интересом смотрели на них.)

Воздух меж ведьмами как-то странно заколебался.

(Миг – и из черного зеркала выглядывали всего две женщины.)

А в избушке две старухи, во взглядах которых смешались зависть и надежда, уставились на высокую молодую красавицу, черноволосую, с темными глазами и ярко-алым ртом.

– Ну и ну, – протянула красавица, – как же здесь грязно.

Она подошла к кровати, возле которой стоял большой деревянный сундук, накрытый линялым гобеленом. Женщина сорвала гобелен, откинула крышку сундука и порылась в его содержимом.

– Вот оно. – Красавица швырнула на кровать алое платье и сбросила лохмотья, которые носила в бытность старухой.

Сестры жадно смотрели на обнаженное молодое тело.

– Когда я вернусь с ее сердцем, лет хватит на всех нас, – сказала та, неодобрительно созерцая волосатые подбородки и запавшие глаза сестер. И застегнула на запястье алый браслет в форме змеи, зажавшей в пасти собственный хвост.

– Звезда, – пробормотала одна из старух.

– Звезда, – эхом отозвалась другая.

– Именно, – подтвердила королева ведьм, надевая на голову серебряный обруч. – Первая за двести лет. И я добуду от нее то, что нам нужно.