Теперь я часто задаю себе вопрос: кем была Аврора Дей? Яркой кометой проносясь по мирному, безмятежному небу, она являлась каждому обитателю Звёздной улицы в разном обличье. Мне она поначалу казалась просто красавицей неврастеничкой, прячущейся под маской роковой женщины, зато Раймонд Майо увидел в ней взрывающуюся мадонну — загадочный персонаж Сальватора Дали, — невозмутимо наблюдающую за свершением мрачного пророчества. Для Тони Сапфайра и других, сопровождавших её на берегу, она была воплощением самой Астарты, алмазоокой дочери канувших в прошлое тысячелетий.

Ясно помню, как я нашёл первое её стихотворение. После ужина я отдыхал на террасе — главное моё занятие в Алых Песках — и заметил на песке у ограды длинную узкую розовую перфоленту. Чуть дальше обнаружилось ещё несколько таких лент, и с полчаса я наблюдал, как лёгкий ветер несёт и несёт их через дюны. На подъездной аллее виллы номер пять я заметил свет автомобильных фар и заключил, что в доме, пустовавшем уже несколько месяцев, поселился новый жилец.

Наконец любопытство пересилило лень, я перелез через ограду террасы, спрыгнул на песок и поднял розовую ленту. Полоска длиною около метра, нежная, как лепесток розы, оказалась столь непрочной, что под пальцами расползалась и таяла.

Поднеся ленту к глазам, я прочёл: «Сравню ли с летним днём твои черты? Но ты милей…»

Я разжал пальцы, и лента канула во тьму под террасой. Наклонившись, я бережно поднял ещё один обрывок. На нём тем же витиеватым неоклассическим шрифтом было напечатано: «…пустил корабль по бурным водам божественной стихии океана…».

Я оглянулся. Над пустырём сгустилась тьма, и соседняя вилла в трёхстах метрах от меня светилась как призрачная корона. Фары автомобилей, несущихся к Красному Пляжу, вырывали из мрака гребни песчаных наносов вдоль Звёздной улицы, и кварцевые осколки в них переливались подобно нитям драгоценных бус.