Я снова посмотрел на ленту.
Шекспир и Эзра Паунд? В высшей степени странный вкус. Я пожал плечами и вернулся на террасу.
В последующие дни клубки перфолент продолжали ползти через дюны, причём основная их масса появлялась почему-то к вечеру, когда автомобильные фары подсвечивали эту бесконечную цветную паутину. Я, впрочем, перестал обращать на них внимание — редактировал журнал авангардистской поэзии «Девятый вал», и дом мой был полон перфолент и старых гранок. Не удивило меня и то, что моя соседка оказалась поэтессой. Поэты и художники — большей частью абстрактного толка и не слишком плодовитые — занимали почти все дома в округе. Все мы в той или иной степени страдали пляжным переутомлением — хроническим недугом, обрекающим свои жертвы на нескончаемые солнечные ванны, тёмные очки и послеполуденное безделье на террасах.
Однако время шло, и эти бесконечные ленты начали меня раздражать. Поскольку реакции на мои возмущённые послания не последовало, я отправился на виллу соседки, чтобы встретиться с нею лично. Тут-то с неба и упал умирающий песчаный скат и в последних судорогах едва не вонзил в меня своё жало. Я понял, что повидаться с соседкой мне вряд ли удастся.
Её шофёр — горбун с изуродованной ступнёй и лицом старого фавна — мыл ярко-красный «кадиллак». Я подошёл ближе и показал на пряди перфолент, свисавших из окон первого этажа и покрывавших песок.
— Их ветром заносит на мою виллу, — сказал я. — Ваша хозяйка, похоже, забывает выключить автоверсификатор.
Он молча смерил меня взглядом, сел за руль и взял с приборного щитка небольшую флейту.
Пока я огибал машину, он принялся играть, извлекая из флейты высокие, пронзительные звуки. Я подождал, надеясь, что он кончит, потом громко сказал:
— Вы можете попросить её закрывать окна?
Он не обращал на меня внимания, даже флейту от губ не оторвал. Я наклонился и собрался было рявкнуть ему прямо в ухо, но в этот момент яростный порыв ветра породил за соседней дюной небольшой песчаный смерч, перекинул его на подъездную аллею, запорошил мне глаза, забил рот. Прикрыв ладонью глаза, я двинулся прочь от виллы. Ленты упорно волочились за мной.