В опаленной жарким дыханием пустыне туман казался неуместным, как кактус во льду, но тем не менее он был. Метеорологи и геологи спорили между собой о его происхождении, создавали теории наподобие той, в которой говорилось, что вода задерживается в порах песчаника наподобие теле и о неизвестных химических процессах, заставляющих воду подниматься вверх при охлаждении почвы, а затем уходить под почву при восходах двойного солнца. Все это устарело, но было вполне реально.

Ни туман, ни жуткие звуки, издаваемые обитателями ночной пустяк, не пугали Р2Д2, когда он осторожно шел по гребню скал, выискивая самый легкий путь к вершине одной из столовых гор. Его широкие квадратные ногоступы громко клацали в вечерней тишине, и тогда песок под ногами оседал, обнажая гравий.

Он на секунду остановился, так как показалось, будто он услышал какой-то шум, словно по камню провели чем-то металлическим - этот звук раздался впереди него. Звук больше не повторялся, и маленький робот начал быстро карабкаться вверх.

Сверху от гряды, слишком высоко, чтобы это можно было увидеть снизу, от каменной стены отделился булыжник. Небольшое существо, только что случайно столкнувшее этот блестящий булыжник, словно мышь, шмыгнуло за камень в тень. Из-под нависающих складок коричневого капюшона в метре от ближайшей стены ущелья виднелись две горящие точки.

Только реакция ничего не подозревающею робота помогла ему услышать воющий сигнал и предупредила его. Секунду Р2Д2 продолжал светиться в сгущающихся сумерках. Затем он издал короткий электронный свист, его трехногая опора потеряла равновесие, и парализованный лучом маленький робот опрокинулся на спину, лампочка на его лбу хаотически замигала.

Три коротышки, настоящая пародия на человека, выбежали из-за прикрывавших их огромных камней. Движения их были больше похожи на движения грызунов, чем на человеческие, и существа эти были ненамного выше Р2. Увидев, что достаточно всего лить одного заряда парализующей энергии, чтобы обездвижить робота, они убрали в кобуру свое странное оружие. Но все же с осторожностью начали приближаться к неподвижному роботу, дрожа, как осиновые листья.