Люк отпил воды, наблюдая за непрерывным движением света в окне. Чувство дискомфорта, возникающее у него в связи с Джейсеном, можно было объяснить по–разному: это и то, как далеко его племянник был готов зайти, и то, как он использовал Силу, но более беспокоящим, хотя и в некотором роде смутным было другое – он боялся за Джейсена. Возможно, тот человек в капюшоне будет представлять опасность для Джейсена, или попытается сбить его с пути. Кем бы ни был этот человек, он представлял опасность: не непосредственную, вроде нацеленного оружия, а более общую, которая касалась всех.

Люк не бросался зря такими словами, как «зло», но в этом случае он считал его единственным подходящим.

Возможно, это видение подразумевало войну. «Что ж, чтобы предупредить меня об этом, не нужен сон, посланный Силой. Никому не нужен»

Он ощутил, что к нему сзади подошла Мара, и как, стоя в дверях, она успокаивающе дотронулась до его разума; просто короткое ободряющее прикосновение.

— Ты мог бы сделать нам обоим по чашке кафа, — сказала она. – Если уж мы не собираемся больше спать, надо хотя бы сделать это надлежащим образом.

— Можно подумать, что это поможет мне легче воспринимать ситуации, подобные нынешней.

Мара покрутила настройки кафоварки, одновременно поправляя волосы. – Ты о политике? Не думаю, что это когда–нибудь станет легче – особенно тогда, когда дело касается собственной семьи.

— Больше всего я беспокоюсь из–за Бена.

— Он хорошо проявил себя на «Балансире».

— Но ему всего тринадцать. Ладно, я позволил ему участвовать, но он еще ребенок. Наш ребенок.

— А сколько тебе было лет, когда ты очертя голову бросился участвовать в Восстании? Вряд ли намного больше…

— Мне было восемнадцать.

— Ого, ну прямо ветеран, да? – подмигнула она. Люк помнил, какой жестокой и холодной она была, когда он впервые встретился с ней, и подумал, что сейчас она выглядит еще красивей, когда в последние годы жизнь стала к ней добрее.