Его пальцы сжались снова. В этот момент и мантия и человек рассеялись, и Люк проснулся с колотящимся сердцем, борясь с переполнявшими его отчаянием и гневом на самого себя оттого, что он не мог разглядеть то, что было настолько близко, что можно коснуться.

Он решил, что больше спать не собирается и насколько смог тихо, чтобы не разбудить Мару, поднялся. С пробивавшимся снаружи светом, исходившим от бодрствующего круглые сутки Галактического Города, и с его восприятием Силы ему не требовалось включать свет, чтобы налить себе стакан воды.

На коммуникационной панели было несколько сообщений – рутинное ворчание Ц–3ПО, сообщавшего, что с госпожой Леей и господином Хэном все в порядке, что ногри все больше волнуются из–за разделения с ними, и спрашивавшего о том, действительно ли дроидам необходимо оставаться в квартире четы Соло на Корусканте, в то время когда они могут понадобиться… где–то еще?

Люк с усилием улыбнулся, хотя с недавних пор у него было все меньше поводов для радости. Он уже давно подозревал, что дроиды несут в себе намного больше, чем заложено в них их программами. Беспокойство и заботливость Ц–3ПО ничем не отличались от поведения любого из членов его семьи, и его всегда приводило в замешательство, когда кто–то говорил «просто дроид».

— Да, друг мой, — вслух сказал он. – Это действительно необходимо, поскольку последнее, что им сейчас нужно – это большой золотистый дроид, афиширующий их присутствие… там, где они находятся.

Никто не упоминал про Кореллию, но было бы очень трудно потерять в Силе собственную сестру и лучшего друга. Люк пожелал им хотя бы отчасти обрести мир. Он знал, как трудно это сделать, когда линия фронта разделяет его собственную семью, хотя его опасения по поводу влияния Джейсена на Бена лишь немного не доходили до открытой вражды.