— Кореллия, — сказала Мара.

— Видишь? Мы все это делаем. Я тоже подумал о Кореллии. На Корусканте живет около тысячи различных рас, и у большинства из них есть свои ненормальные. Это может быть кто угодно.

— Представление о чем–то обычно перевешивает значение фактов.

— Вот именно, любимая.

Скорость спидера в потоке транспорта снизилась до черепашьей, а на аэротрассах сверху и снизу тоже образовалась пробка. Люк обдумал мысль о том, чтобы очистить путь между транспортами с помощью толчков Силы, но для безопасного осуществления подобного маневра здесь просто не было места. Он нашел ближайшую общественную посадочную зону и приземлил спидер, чтобы продолжить движение пешком.

Теоретически, пешеход мог обойти всю планету, двигаясь по улицам и пешеходным дорожкам. В реальности это было бы слишком медленно. Но сейчас это оказалось полезным для того, чтобы быть достаточно близко к людям, чтобы ощутить их эмоции: и в подавляющей части в Силе ощущался гнев. Не политический гнев, исходивший от делегатов Сената – это был концентрированный и вызванный страхом гнев конкретных людей, чьи жизни были непосредственно затронуты конфликтом на другой планете.

Корускантцы привыкли чувствовать себя в безопасности в течение тысячелетий. Они снова начали привыкать к безопасности после поражения юужань–вонгов, и теперь это хрупкое чувство дало трещину.

Ощущавшиеся вокруг эмоции напоминали вулканический разлом, открывший проход темной стороне. Сам воздух, казалось, звенел от напряжения. И то, что станет целью этого гнева – мишенью для ненависти этих людей и объектом для возложения вины за произошедшее – повлияет и на ход конфликта с Кореллией.

Пока Люк и Мара шагали в сторону Сенатского Комплекса, наружние экраны голоновостей окружили толпы людей, которые с мрачными лицами смотрели все более подробные новости. Экраны показывали, какие части Галактического Города были заблокированы, а также раздраженных сотрудников противопожарной службы, объяснявших, что они все еще не достигли эпицентра взрыва и не установили общее число погибших.