Он заставил себя успокоиться и уселся, положив руки на колени, скопировав позу Джейсена. Бен попытался сосчитать количество различных видов животных, изображенных на огромном гобелене, покрывавшем часть противоположной стены. То, что на первый взгляд казалось калейдоскопом различных цветов, на самом деле оказалось тысячами изображений самых невероятных животных со всех уголков галактики – со всего Галактического Альянса.

Наконец двери открылись, и наружу вышагнула Ниатхал, прямо–таки излучая раздражение. Позади нее в дверях появился Омас, и вымученно улыбнулся.

— А, Джейсен, — сказал он. – Извини, что заставил ждать. Зайдешь? И Бен. Рад, что ты тоже смог прийти.

Ниатхал мельком взглянула на Джейсена, как будто не узнавая. Он поприветствовал ее легким кивком.

— Адмирал, — улыбнувшись, сказал он. – Рад вас видеть.

Ниатхал слегка повернулась в сторону – для мон–каламари, расы с боковым расположением глаз, это было эквивалентно очень открытому взгляду – и внимательно посмотрела на них обоих.

— Вы прекрасно сработали на Балансирной станции, сэр. И ты, юноша.

«Мое имя Бен». Но он уже немного научился дипломатичности. – Благодарю вас, мэм.

Омас жестом пригласил Джейсена идти вперед, а Бен покорно последовал за ним. Омас не высказал уже надоевшего комментария о том, что Бен подрос с их последней встрече; не смотрел он и мимо него, обращаясь к Джейсену. Омас посмотрел ему в глаза. Ощущение оттого, что к тебе относятся как к взрослому, было одновременно и тревожным и захватывающим. Бен сосредоточился на том, что говорили собеседники.

Омас предпочел сесть не в кресло напротив них, а за свой рабочий стол, словно прячась за укрытиее. – Что же привело тебя сюда, Джейсен?

— У меня есть предложение.

— Излагай.

— Выведение из строя Балансирной станции всего лишь дало нам дополнительное время в отношении Кореллии. У нас есть максимум несколько месяцев, прежде чем она снова будет работоспособной, затем мы вернемся к тому, с чего начали, но теперь обиженная Кореллия пользуется большей поддержкой.