Сан Антонио

Лотерея блатных

Глава 1

Войдя в кабинет Берюрье, я начинаю тереть моргалы, потому что считаю, что стал жертвой галлюцинации. Да что я! Не просто галлюцинации, а самой галлюцинирующей галлюцинации, отобранной Всемирным конгрессом магов! Мой почтенный помощник стоит возле окна в одеянии, не подобающем инспектору Секретной службы (на нем резиновые сапоги до бедра, брезентовая куртка и шляпа из того же материала), и соединяет воедино элементы удочки. Заметив меня, он издает крик, который является чем-то средним между ревом слона и воплем жандарма, у которого волосы на ноге попали в велосипедную цепь. - Что ты обо мне думаешь?- спрашивает он. Зная, что не всякую правду можно говорить, я воздерживаюсь от ответа. Он расценивает мое ошеломление как восхищение и принимает величественную позу. - Эй, парень,- не отстает он,- как я выгляжу? И выпячивает грудь, раздуваясь, как лягушка, отчего его куртка едва не лопается на груди. Когда он двигается в этой фиговине, то становится похож на старую лошадь, жующую свое сенцо. - Видок у тебя бесподобный,- соглашаюсь я.- Ты похож одновременно на Сюркуфа и на ловца сардин... Ты бы сфотографировался. Я уверен, что любое издательство отвалит бешеные бабки, лишь бы прилепить твой портрет на календари на будущий год. Люди любят помечтать о дальних странах, о кораблях... У них от этого очень разыгрывается воображение... Довольный этой оценкой, он продолжает собирать свою удочку. Она настолько длинна, что высовывается в открытую дверь. Слышится крик. Мы тут же узнаем, что Толстяк воткнул ее в глаз Пино. Он вежливо извиняется, а старина Пино бежит к умывальнику промыть зенки. Толстяк же продолжает демонстрацию. - Что происходит?- спрашиваю я.- Берю, ты чего, завербовался на сейнер? Он кладет удочку на пол, подходит к своему столу и с величественным видом берет с него отпечатанный на машинке формуляр. - Вот куда я вступаю!- гордо заявляет он.