Приспешники Джаббы заняли каждый оставшийся кусочек пространства. Некоторые из них смотрели гонки на большом экране. Другие склонились над игровыми столами. Остальные молча сидели и двигали чипы и драгоценности назад и вперед в сложной игре на удачу. Боба насчитал много охранников, дровианцев, как и массивных гамореанских охранников, которым отдавал предпочтение клан Хаттов.

В дополнение к охране здесь была большая группа артистов и атлетов — жонглеров, танцоров, гонщиков, акробатов — как и "домашних животных" Джаббы. Здесь были создания почти такие же гадкие и угрожающие, как и сам великий Хатт. Большинство из них были в клетках, подвешенных к куполообразному потолку. Боба нервно посматривал на карликового вонскра, свернувшегося у входа, его хлеставший хвост, похожий на плетку, его злобно оскаленные, острые, как бритва зубы.

Миниатюрный вонскр угрожающе заворчал. Боба воспринял это как сигнал, чтобы представиться.

Он сказал на хатттском: "Джабба — эээ, сэр. Я — посланник Джэнго Фетта".

На вершине своей кучи раздутой плоти голова Джаббы медленно повернулась. Он холодно посмотрел на Бобу миндалевидными янтарными глазами. Его лягушачий язык быстро высовывался и скрывался в его лишенном губ рту.

Спорю, что есть планеты меньше, чем он, подумал Боба. Он заставил себя дерзко смотреть на грозного преступного главаря.

— Так, так! — прогрохотал Джабба. Он пристально смотрел на Бобу с довольным пренебрежением. — Что у нас здесь? Еще один доброволец для вечерних гонок? Мне не нужен пилот. Нет, если только один из них не умрет на финише. Хо! Хо! Хо!

Его тело сотрясалось от смеха. Лакеи Джаббы тоже смеялись. Боба подумал, что их удовольствие звучало гораздо более вынужденным, чем у Хатта.