У Бобы на мгновение затеплилась надежда, которая пропала сразу после следующих слов Графа.

— И первое, это научить тебя врать. Пока у тебя это плохо получается.

— Мне жаль, что я нарушил ваши правила, — сказал Боба. «И особенно жаль, что попался», — подумал про себя.

— Жаль? — переспросил граф с жесткой и холодной улыбкой. — Что ж, ты нарушил заведенные мною правила, это правда. Но это еще не все.

Не все? Разве этого мало?

— Я думаю, что ты знаешь слишком много, в то время, как информация сейчас является ценным товаром. — Он повернулся к Сайдону Прэксу, стоявшему в дверях.

— Разве не забавно, что единственный, кто знает такой большой секрет — это маленький мальчик?

Прэкс, естественно, не ответил. Боба не был уверен, что то, что ему удалось разведать, было «большим секретом». Но замечание графа подало ему мысль, которая, как он надеялся, могла спасти ему жизнь.

— Вы думаете, я единственный, кто знает Вашу тайну?

Приподнявшаяся бровь графа выдавала в нем наибольшую степень удивления, какую только Боба мог себе представить.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что сказал, — ответил Боба. Он постарался сохранить свой голос тихим и спокойным, в стиле Джанго Фетта, — Я уже рассказал о ней кое–кому…

Теперь он завладел вниманием графа.

— Могу я поинтересоваться, кому?

— Это мой секрет, — сказал Боба. Конечно же, он блефовал. — И она знает, кому все рассказать, если со мной что‑нибудь случится.

— Она? — Боба почувствовал в настроении графа определенную неуверенность. — Может, ты намекаешь на наемницу Аурру Синг?

Боба придумывал на ходу.

— Да, я имею в виду Аурру Синг.

— Малолетний глупец. Ты мне угрожаешь?

— Нет, сэр. Я только хочу то, что по праву принадлежит мне. Мою свободу и кредитки моего отца.

— Свободу? Кредитки? — Глаза графа пылали холодным огнем. — Я не торгуюсь с детьми. Особенно с теми, кто доставляет мне неприятности.