Вожак тогорианцев на время задумывается.

— Ладно, идиот, – наконец произносит он, – загоняй оба корыта в грузовой отсек. Шлюз все еще открыт. Если вдруг найдешь кого, то прибей – и дело с концом.

Капитан обрывает передачу. Один из пиратов поворачивается к нему:

— Хэла–Тан – тупица, – низко рыча, ворчит он на тогорианском. – Они ж могли сныкаться.

— Значит, мы их откопаем, – раздается ответ остальных.

— Или они могли успеть смыться, – вставляет третий пират.

— Захлопни свою пасть! Какое нам дело? Посудина‑то у нас, – произносит капитан и отворачивается, потеряв интерес к болтовне.

Для меня это сигнал к действию. Весь мостик погружается в серый цвет: экраны, панели управления, клетки, вскрытые контейнеры, разбросанная еда. Все это не более чем препятствия или объекты, которыми можно воспользоваться, декорации к главному действию. Пока пираты трепались, я обдумывал план своих действий. Теперь я буду двигаться не раздумывая и убивать без жалости. И все будет кончено, прежде чем кто‑нибудь из неповоротливых тогорианцев успеет вздохнуть.

Я уже на мостике и расправился с первой целью до того, как меня заметили. Рассеченный мечом пополам сверху донизу, пират падает, не успев издать ни звука.

Тело, грузно рухнувшее на палубу, наконец поднимает тревогу. Капитан оборачивается и видит меня. Взревев, он обнажает свои клыки.

— Приготовься сдохнуть, мразь, – вскрикивает он, нырнув вниз и тут же распрямляясь, зажав по вибротопору в каждой руке.

Без обид, кретин, но не впечатляет. Почему все мои противники сообщают о своих намерениях угрозами и насмешками? Они что, действительно считают, что могут меня напугать? Я никогда не болтаю в бою. Это пустая трата энергии. Я предпочитаю сконцентрироваться на удовольствии от убийства.

В данный момент вожак мне совершенно не интересен. Он в нескольких шагах от меня, а я могу сделать кое‑что совсем рядом.