Кинкар нашарил рукоятку меча. Воркен вглядывалась во тьму. Цим пока не издал ни звука, значит, Воркен услышала неприятеля издалека, и у них есть время, чтобы приготовиться к защите. Угроза могла исходить от чего-то расположенного далеко внизу, на склоне горы. Костер почти погас, но Кинкар ничего в него не подбрасывал. Его чутье, натренированное долгими охотничьими поездками по диким местам, подсказывало, что рассвет уже близок.

Он не сделал попытки выйти из убежища. Воркен по-прежнему подавала тихие сигналы со своего поста. Но Кинкар был уверен, что незваные гости не приближаются. Ведь Воркен продолжала оставаться на своем месте, а в темноте она видела прекрасно. Небо уже серело, и он начинал различать окружавшие его валуны. Юноша оседлал Цима, навьючил его, хотя и не собирался садиться верхом, пока они не выберутся из впадины. Воркен поднялась в воздух и зорко следила за всем, что происходило вокруг. Когти Цима скребли по камням, но через несколько шагов началась тропа, и ноги их потонули в толстом слое дорожной пыли. Кинкар откусил добрый кус лепешки, отдав большую часть Циму. Этого должно хватить до того, как они смогут подкрепиться поосновательнее в более безопасном месте.

Круто уходящая вниз тропа вывела их на край почти отвесного обрыва. Но Кинкар не стал спускаться дальше. Он припал к земле, резким рывком заушников увлекая за собой Цима, в надежде, что они остались не замеченными никем из группы людей, стоявших внизу.

Первой его мыслью было, что он наткнулся на какой-то торговый караван. Но, присмотревшись внимательнее, Кинкар понял, что это не так. Под склоном стояли шесть скаковых ларнгов — и ни одного тяжеловоза. А чуть поодаль, на покрытом льдом берегу речушки, можно было разглядеть шестерых наездников. Ларнги носили на себе следы долгого пути — на их впалых боках можно было сосчитать все ребра, а зимняя шерсть свисала клочьями, как будто им пришлось продираться сквозь колючие заросли.

Но больше всего Кинкара удивили всадники.