Воркен кружила над ними с громким боевым кличем, однако не нападала на врагов, ожидая команды Кинкара. Цим перебирал лапами. Наверное, животные тоже чувствовали эту непонятную тревогу, что была пострашнее блеска меча, удара копьем пехотинца или схватки всадника со всадником.

Продев правую руку через петлю на рукояти меча, Кинкар сорвал дорожную маску и жадно вдохнул свежий воздух. Ему вдруг стало душно. Джонатал гарцевал слева на своем худом ларнге. Губы его искривила улыбка, но он тоже напряженно вглядывался в происходившее между скалами. Справа возился с плащом Вулт, старательно разглаживая каждую складку на своей руке. И только лорд Диллан, левой рукой подтягивая заушники, правой по-прежнему сжимал свой талисман. Он не обнажил меч и даже не стал срывать дорожную маску, только взгляд странных светлых глаз поверх полоски серебристой материи был устремлен на скалы и на черные тени, скользившие под ними.

— Двигайтесь потихоньку, — приказал он. — Мы не станем Драться, если только они нас не вынудят.

— Они не выпустят нас из своих когтей, — предупреждающе отозвался Вулт.

— А может, и выпустят — если, конечно, их командир им не прикажет атаковать… — ответил лорд Диллан, не останавливаясь. Он не стал поворачивать своего ларнга навстречу неприятелю, и все трое его спутников подчинились приказу и последовали за ним.

Кинкар ехал последним, ему не хотелось уходить от схватки. И тут Воркен решила напасть на врага, не дожидаясь приказа. После Кинкар так и не сумел понять, что случилось — то ли его спутница неправильно поняла движение Цима, то ли дикие инстинкты взяли верх над выучкой, — только мород, пронзительно свистнув, черной молнией метнулся под ближайший каменный столб.

Юный воин не видел вспышки, перехватившей Воркен.