- Ладно, как-нибудь справимся... - сказал тарраканин. Его одеяние с хорошо проглаженными, гранеными, металлически поблескивающими складками (недаром я принял его за буфетную стойку) чуть звякнуло, а он, откашлявшись, продолжал: - Историю вашу я знаю; человечество, ах, это просто великолепно! Конечно, знать все - моя прямая обязанность. Наша делегация выступит по восемьдесят третьему пункту повестки дня - о принятии вас в состав Ассамблеи в качестве ее действительных, полных и всесторонних членов... а верительные грамоты вы, случаем, не потеряли?! спросил он так внезапно, что я вздрогнул и усиленно замотал головой.

Этот пергаментный рулон, уже слегка размякший от пота, я стискивал в правой руке.

- Хорошо, - сказал он. - Итак, я выступлю с речью - не так ли? обрисую блестящие достижения, дающие вам право занять место в Астральной Федерации... вам понятно, конечно, это всего лишь архаическая формальность, вы ведь не ожидаете оппонирующих выступлений... а?

- Н-нет... не думаю... - пробормотал я.

- Ну конечно! Да и с чего бы? Итак, простая формальность, не так ли, и все же не помешали бы кое-какие данные. Факты, подробности, вы понимаете? Атомной энергией вы, конечно, уже овладели?

- О да! Да! - с готовностью подтвердил я.

- Отлично. Ага, и верно, у меня это есть, председатель оставил мне свои заметки, но его почерк... гм... итак, как давно вы овладели этой энергией?

- Шестого августа 1945 года!

- Превосходно. Что это было? Атомная электростанция?

- Нет, - ответил я, чувствуя, что краснею. - Атомная бомба. Она уничтожила Хиросиму...

- Хиросиму? Это что, астероид?

- Нет... город.

- Город?.. - переспросил он с легкой тревогой. - Тогда, как бы это сказать... Лучше ничего не говорить!- вдруг решил он. - Да, но какие-то основания для похвал все же необходимы. Подскажите-ка что-нибудь, только быстрее, мы уже подъезжаем.