– Судя по их финансовым возможностям – я имею в виду «Бристоль-407», – они не работают ни в одном из известных нам департаментов.

– Уж не завидуешь ли ты? – спросила Джин, беря бинокль и рассматривая моих будущих компаньонов.

– Да, – сказал я.

– Но ты ведь не присоединился бы к врагам демократии и не стал угрожать существованию свободного западного капиталистического общества за «Бристоль-407», не так ли?

– Смотря какого цвета!

Джин выглянула в высокое узкое окно.

– Он снова садится в машину. Они хотят припарковаться у дома номер 26. – Она повернулась ко мне. – Как ты думаешь, это спецотдел?

– Нет, только полицейские из центрального Вест-Энда имеют большие машины.

– Так ты уверен, что это «друзья»?

– Нет, человека в таком пальто не пропустили бы через парадный вход министерства иностранных дел.

Джин положила полевой бинокль и молча разлила кофе.

– Продолжай, – кивнул я. – Существует еще очень много служб безопасности.

Джин передала мне большую чашку черного кофе. Я понюхал.

– Это кофе континентального изготовления?

– Ты ведь любишь континентальный, да?

– Иногда.

– Что ты собираешься делать?

– Я выпью его.

– Я об этих людях.

– Выясню, кто они такие.

– Каким образом? – спросила Джин.

– А вот так. Я поднимусь наверх, пролезу по крыше, найду застекленный люк и спущусь через него вниз. Ты тем временем наденешь мой плащ и будешь ходить мимо окна, чтобы они видели тебя и думали, что это – я. Через некоторое время, скажем через двадцать минут, ты выйдешь и заведешь мой «Воксхолл-В». Они будут вынуждены вывести свой «Бристоль», чтобы поймать мою машину до того, как она исчезнет из виду. Поняла?

– Да, – ответила Джин, очень медленно и неуверенно.