– К этому времени я буду у ворот, скажем, дома номер 29. Когда их машина двинется, я возьму картофелину, которую выну сейчас из твоей корзины с овощами, и, забежав вперед, нагнувшись очень низко, воткну эту сырую неочищенную картофелину в их выхлопную трубу и буду держать ее там. Это дело лишь нескольких мгновений, пока давление станет достаточно сильным, чтобы сорвать крышку цилиндра с оглушительным треском. – Джин рассмеялась. – И они окажутся со сломанной машиной, дорогой машиной. В это время дня на Глочестер-роуд они ни за что не поймают такси, и им придется попросить, чтобы их подбросил «воксхолл», отопление в котором будет работать уже достаточно долго, чтобы в машине стало тепло и уютно. По пути туда, куда они захотят ехать, я скажу, заметь, совершенно небрежно: «Что вы, ребята, делали в этом лесном уголке в субботний полдень?» И, так или иначе, я скоро выясню, на кого они работают.

– Да, это морское заведение неважно повлияло на тебя, – заключила Джин.

Я набрал номер своего связного. Пульт ответил. Я прикрыл трубку рукой и спросил Джин:

– Какой код для этой субботы?

– Что бы ты без меня делал? – ответила она из кухни.

– Не придирайся, девочка. Я уже неделю не посещал офис.

– Лелеять, – сказала Джин.

– Лелеять, – повторил я оператору пульта, и он соединил меня с дежурным офицером.

– Колокольчик слушает.

– Колокольчик, лелеять, – назвал я пароль.

– Да, – ответил Колокольчик. До меня донеслось, как щелкнула записывающая аппаратура, включенная в сеть. – Слушаю.

– За мной «хвост». Есть что-нибудь в недельной сводке?

Колокольчик отправился взглянуть записи за неделю, которые содержали сведения, поступавшие из объединенного разведывательного управления министерства обороны. Потом большие тяжелые башмаки Колокольчика протопали назад к пульту.

– Ни хрена, старик.

– Сделай мне одолжение, Колокольчик.

– Все, что скажешь, старик.