– Пап, сдается мне, что Свирский что-то хитрит. Ты бы сказал ему пару ласковых, а то он совсем нюх потерял.

Игорь Сергеевич, которому тоже надоела болтовня генерала, отмахнулся от сына и после очередного словесного виража своего бывшего командира, касающегося его нынешней лётной работы, сухо сказал в трубку:

– Так ведь Борис Петрович, я летаю на том, на чём мне поручено летать и мне всё равно, что поднимать в небо, "Боинг" или какую-нибудь таратайку с крыльями. Надо будет, я и бэ полста второй подниму, а если прикажут, то и на параплане с движком от Карлсона взлечу. Ну, а про "Буран" я и вовсе молчу. Я тут сейчас сижу перед телевизором, кое-какую передачку который час смотрю и у меня перед глазами уже весь план полёта стоит. Они ведь что удумали, эти диарские друзья, решили поставить свой кораблик прямо на нашей орбите в позиции сто восемьдесят градусов по ходу планеты. Хитро придумано.

Голос в трубке умолк и несколько минут из неё доносилось одно только шумное сопение. Похоже, что генерал Свирский действительно ждал чего-то или кого-то. А ещё было понятно то, что ему не хотелось продолжать корчить из себя шута горохового и потому он решил сделать паузу. Впрочем, длилась она недолго и уже минут через пять он бодрым голосом гаркнул в трубку:

– Значит так, полковник Медведь, слушай мой боевой приказ. Оденься поприличнее, да, побыстрее, но в штатское и обязательно с галстуком. Машину за тобой уже послали, встретимся в… Впрочем, это тебе пока что не нужно знать. Куда отвезут, туда и отвезут. Тут вокруг меня уже полчаса один грач вышагивает, кабинет шагами меряет, так что до побаченья, Игорёха. Пора и нам, старой гвардии, тряхнуть сединами.

В трубке послышались короткие гудки и Игорь Сергеевич положил её на край журнального столика, подле которого он сидел. На экране телевизора крутили один и тот же ролик, но теперь женский голос говорил по-русски: