— Если шел мимо, то могли, — сказал Губенко.

— Если бы мимо, — сказал Васильев. — Толчок почувствовали?

— Он мне такой мат испортил, — сказал Вадим, — с жертвой ферзя. Все фигуры попадали. Потом восстановили, но неправильно. Мата не получилось, а ферзь…

— Не было там мата. А где он упал?

— На обратную сторону, — сказал Васильев. Губенко свистнул. — Так говорит Озерский. А предупреждения от нас не было.

— Невозможно, — сказал Губенко. Вадим сел за машинку, застучал клавишами. — Конечно, тревога поднимается, когда есть угроза. Если он падал на ту сторону, причин для тревоги нет. Но если это действительно астероид…

— Несколько тысяч тонн, — объяснил Васильев. — Так они определили по силе взрыва.

— Невозможно, — повторил Губенко. — Где-то ошибка.

Наступило молчание. Только тихо щелкали клавиши.

— Скажите, — Рыбкин потянул Васильева за рукав, — у вас всегда такие дежурства? Я здесь всего полчаса, а так много произошло. И вспышка на Солнце, и магнитная буря, и этот метеорит, и где-то пропала ракета…

— По-разному, — сказал Васильев. — Конечно, обычно спокойнее. Но когда метеорный поток, бывает хуже. Тревога, тревога, тревога…

— Ну там причина одна, — сказал Рыбкин.

— Почему же? Все время разные метеориты. Вспышка на Солнце и магнитная буря тоже причинно связаны.

— Вы думаете? — сказал Рыбкин. На черном экране дисплея возник белый круг. Рядом по экрану были разбросаны светящиеся точки разной яркости.

— Луна, — сказал Вадим. — А это спутники. Все снесено в плоскость экватора. Долгота истинна, широтой пренебрегаем. Время полчаса назад, за две минуты до взрыва. Начинать?

— Погодите, — попросил Рыбкин. — Это что за яркий объект?

— Сейчас посмотрим. — Вадим тронул указкой огонек на экране. В нижней части дисплея появились слова и цифры.