Конечно, человек в состоянии нанести природе непоправимый урон, но хищничества сейчас никто не допустит. А подстрелить зайца или оленя - смешно говорить об этом. Их с таким же успехом мог завтра задрать леопард. Зато, когда я вхожу в лес с ружьем, я сам погружаюсь в этот круговорот и знаю, что ищу свою добычу или, может быть, стану добычей более умелого зверя. Так и только так можно достичь полного соединения с природой. А у вас-то, Стас, на кого мы идем охотиться? Всего-навсего на уток. Мне рассказывали, их тут тучи. Каждый сезон они гибнут тысячами и возрождаются десятками тысяч. Неужели вы как эколог можете предположить, что несколько водоплавающих скажутся на природном равновесии планеты? - Нет, Виктор, ты не совсем прав, - вступил в разговор Грауфф. - Если все так будут рассуждать, один убьет десяток уток, другой - десяток, и неизвестно, что останется через несколько лет. Потому и объявили тут заповедник. И вовремя: народу в колонии уже под тысячу. Но, молодой человек, - он ткнул пальцем в сторону Стаса, - бывают в жизни ситуации, когда правила приходится нарушать. И разрешить сделать из хорошего правила хорошее исключение может нам только наша совесть. Впрочем, иногда роль совести берет на себя начальство. Вам, Стас, не хотелось делать для нас исключение, но все же вы послушали начальника... - Эколог не подчинен генеральному директору, - счел нужным вставить Стас. - И тем не менее вы сделали, как он хотел. Потому что понимаете: Ларго лучше вас может судить о целесообразности некоторых моментов. Стас, вам еще много лет работать на Анторге, и поверьте мне, вам еще не раз придется водить в этот лес гостей с ружьями. Но будет это нечасто, и потому впишется в экологические рамки... Стас слушал добродушное рокотание Грауффа, веселый бойкий говорок Бурлаки, и то ли сказывалась усталость после долгого перехода, то ли вкусный, сытный ужин, но эта их незаконная охота виделась ему не в столь уж неприглядном свете. Вторя доводам собеседников, он убеждал себя, что и впрямь десяток уток для заповедника ничего не значат, а Ларго думает об интересах всей колонии, и маленькое нарушение правил вовсе не нарушение, а своего рода дипломатия...