— Кто-нибудь пострадал? — перебил Джон рассказ матери.

— Пострадал? Не знаю. Может, и пострадал. Джон Томас, ты обязан немедленно избавиться от этой твари.

Джон Томас не стал спорить, момент был явно неподходящий.

— А что еще случилось?

Подробностей миссис Стюарт не знала. Шоссе пересекало Вествилл сверху, протягиваясь над крышами домов; Ламмокс спустился с него по одному из боковых ответвлений и оказался прямо в центре города. Двигался он теперь медленно, часто останавливаясь; уличное движение и городская толпа приводили его в смятение.

Потом он сошел с мостовой на одну из движущихся пешеходных дорожек. Дорожка, явно не рассчитанная на шесть тонн концентрированной нагрузки, со скрежетом встала. Предохранители летели один за другим, прерыватели прерывали ток, пешеходное движение на протяжении двадцати кварталов пришло в полное смятение; и это в час пик, в торговом районе города.

Женщины визжали, дети и собаки вносили посильный вклад в общую радостную суматоху, полицейские пытались восстановить порядок, а бедный Ламмокс, не желавший ничего плохого и вообще не собиравшийся посещать торговый район, допустил вполне простительную для него ошибку. Огромные витрины универмага «Bon Marché»

Вообще-то, дюрагласс, из которого были сделаны витрины, считался непробиваемым, но при этом не брался в расчет Ламмокс, принявший эти стекла за воздух. Ламмокс вошел в витрину и попытался спрятаться в выставленной там спальне. Но безуспешно.

Джон Томас хотел спросить у матери что-то еще, но в это время раздался глухой стук на крыше. Вертолет. Джон Томас взглянул на мать.

— Ты кого-нибудь ждешь?

— Наверное, это полиция. Они сказали…

— Полиция? Господи!

— Никуда не уходи, тебе надо с ними поговорить.

— Да никуда я не ухожу, — с мукой в голосе ответил Джон Томас и, нажав кнопку, открыл вход. Через несколько секунд неторопливый лифт со скрипом остановился, открылась дверь и в комнату вошли двое полицейских — сержант и рядовой.