Дыра тут была отменная, лишь одна планета по типу земной — это было известно Мишелю еще со времен летного училища, но выбирать не приходилось: после окончания «учебки» следовало проходить практику на грузовых рейдерах, неспешно таскавших всякий хлам между звездами. Хотя в своей песне Бертран упоминал про «дырявое корыто», ему-то как раз для курсантской практики достался не худший вариант — вполне современный рейдер, с приличным дедвейтом, недавно прошедший регламентные работы. Не какая-нибудь там посудина, с трудом ныряющая в подпространство и со скрипом вылезающая обратно.

На экипаж Мишель тоже не мог пожаловаться — старожилы «грузовика» во главе с капитаном Алексом Болдуином относились к новичку с пониманием, особо не муштровали и хотя временами допускали безобидные приколы, но грань чувствовали хорошо, не унижая курсанта.

В общем, Бертрану было грех жаловаться на жизнь — еще несколько часов хода на обычных маневровых двигателях, потом «Одинокий Бродяга» войдет в зону устойчивой связи с Лаурой, запросит «добро» на посадку, а там… Денек-другой поторчать в порту, может, при случае, послоняться по планете, чем-то похожей на Землю, просто помаяться дурью. И — обратный перелет, на базу. Нормальная практика. А там, глядишь, и распределение начнется — если повезет, так попадешь на хороший пассажирский лайнер, где вся команда верхней палубы постоянно ходит в белых мундирах с золотыми погонами, где девушки пассажирского отсека вовсю поедают глазами любого навигатора — что командира, что зеленого курсанта… Эх…

Бертран размечтался, представляя, как он будет важно прогуливаться вдоль огромных иллюминаторов пассажирской палубы, снисходительно отвечая на заранее угадывающиеся вопросы: