К сожалению, применить на практике этот метод оказалось трудно, поскольку псевдоаннигиляция крайне чувствительна к плотности вещества в зоне распада. В день инцидента планировалось провести небольшой взрыв с распадом нескольких граммов воздуха. Полигон размещался в пригороде Кейптауна, заняв десяток квадратных километров бывшего вельда. К сожалению, от случайностей никто не застрахован — в момент проведения опыта на полигон залетел стервятник. Кто может прикинуть в уме сравнительную плотность воздуха и мышечной ткани, поймет, почему взрывная волна снесла половину города, а жесткое излучение оставило выживших без потомства.

В те времена Колониальная служба, в ведении которой находилась Академия, еще не набрала такую силу, так что волна негодования, поднявшаяся отнюдь не в одной Южной Африке, не прошла бесследно. Повсюду звучало нечто вроде «Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне…». И сановные голубцы постановили вывести опасную контору с Земли, разместив на какой-нибудь отдаленной планете. Выбрали, само собой, не самую населенную колонию и самую отдаленную, разумно решив, что пятнадцати парсек не преодолеют последствия никаких экспериментов, проведенных человеческими руками. Так на Габриэле появилась Пенроузовская Академия.

Южноафриканскому Союзу в качестве компенсации выделили подарок совершенно царский — эксклюзивное право на колонизацию. Правда, шуточка вышла в голубцовском стиле, потому что выделенная ЮАС планета оказалась той самой, что отдали для опытов Академии, уже налифтнувшей пару миллионов кейптаунцев. Само собой, южноафриканцы эмигрировать не стали. Вместо этого Манделабург наладил бойкую торговлю лицензиями на выезд. В результате на Габриэль отправлялись по большей части добровольные уезжанты, люди тертые, деловитые и хоть к какому-то занятию приспособленные. Институтских иммигранты недолюбливали, а те их — презирали.