— Но позвольте! — вскричал изумлённый звездолётчик. — Не хотите ли вы сказать, что вам от роду десятки тысяч лет и что вас ничто не может убить — ни время, ни космос, ни тоска этого мёртвого, пустынного мира?

— Я уже сказал вам, — продолжал гуманоид, — что был свидетелем гибели цивилизации на этой планете, которая произошла, я повторяю, свыше… — лексикатор снова сделал короткую паузу, а потом всё же выдал перевод: — … свыше семисот миллионов лет назад. Я — последний представитель некогда процветавшей расы, достигшей небывалых успехов в философии, архитектуре, поэзии, живописи; расы, созданной для счастья, но стремительно погибшей в результате сближения нашего солнца с красной карликовой звездой…

— Как это могло произойти? — ошеломлённый Дарт задал первый пришедший в голову вопрос. — И почему все погибли, а вы один выжили?

— В те достославные годы, — говорил незнакомец, словно не слыша его, — когда моя цивилизация достигла вершины своего могущества, я был одним из многих, населявших эту планету, был жителем Луаимма, участвовал в празднествах и торжествах, многолюдных развлечениях и будничном труде. Да, я помню времена, когда на этих площадях ставились спектакли, которые продолжались всю ночь, освещаемые огнями фейерверков. Всё это и теперь стоит перед моими глазами, а ведь прошли уже миллионы лет… В ту пору я был обыкновенным человеком, радовался, печалился, волновался заботами, которые теперь кажутся мне ничтожными, и обдумывал своё первое научное открытие — препарат, который настолько преобразует тело, что его практически ничем нельзя убить. Идея захватила меня, и я отдал ей около шестисот лет — то есть практически всю мою сознательную жизнь. Сначала я испытал препарат на скоксе — зверьке, что во множестве водились в наших лесах. Опыт дал превосходные результаты. Все мои попытки убить животное ни к чему не привели. Оно чувствовало себя прекрасно и в горящем реакторе энергостанции, и в ледяном вакууме космического пространства.