- Ах, орифламма. Это был особый вымпел, который принадлежал королю Франции. Если тот поднимал его, это означало "пленных не брать". Однажды это дорого обошлось самому королю. - Ганс, - вмешалась Клара, - Мойше из Академии. Он тебе может рассказать, сколько спиц было в колесе римской колесницы. - Возьмем, к примеру, Пуатье... - Кого? - Это место такое. Во Франции, которая на Старой Земле... - Я знаю, где Франция, Мойше. - Отлично. Там разыгралось одно из важнейших сражений Столетней войны. И можно сказать, что французы проиграли именно из-за орифламмы. Они загнали англичан в ловушку. Их было десять на одного. Черный Принц решил сдаться. Но французы подняли орифламму. Англичане озверели и стали отбиваться. Когда пыль улеглась, французы оказались разбиты, а Людовик - в кандалах. Здесь есть мораль, если хочешь. А именно: не загоняй противника в угол, из которого ему не выбраться. - Ганс, ты понимаешь, чем он сейчас занимается? - спросила Клара. - Хочешь сказать, что он читает нам лекции и ждет сигнала отбоя? Не вышло, Мойше. Подними-ка голову. Я надену шлем. Бен-Раби поднял голову. По волосам под сеткой пробежали мурашки. Его голова скрылась в шлеме, и наступила тем нота. Усилием воли Мойше поборол панику, которая всегда охватывала его перед погружением. Ганс застегнул шлем и подогнал датчики биомониторов. - Слышишь меня, Мойше? - раздался в наушниках голос Клары. Мойше поднял руку и сказал: - Слышу нормально. - Я тоже тебя слышу. Показания нормальные. Кровяное давление немного повышено, но для тебя это норма. Задержись на минутку в зоне перехода. Расслабься. Отправляйся, когда захочешь. Свое "никогда не захочу" он не произнес. И хлопнул правой ладонью по выключателю. Теперь ему оставались только внутренние ощущения. Строгая сенсорная депривация оставляла его наедине с болью и усталостью, со странным привкусом во рту и со стуком крови в висках. Когда включится поле, исчезнет и это. В малых дозах это действительно успокаивало.