—  Ах да,ты же женатый, — сказала она. — Жаль.

— Почему жаль?

— Ну, может, не тебе…

— А моей жене.

— А твоей жене, — согласилась она. — Но некоторые из нас еще помнят, что когда-то ты был гораздо более, ммм, игривым, Патрик. Помнишь эти дни?

— Помню.

— И?

— И вспоминать их гораздо приятнее, чем было проживать.

— Ну, не знаю. — Она вскинула бровь и отпила пива. — Насколько я помню, ты жил вполне себе нормально.

Я глотнул минералки. Осушил стакан, если быть совсем точным. Снова наполнил его — из голубой и явно не стоящей своих денег бутылки, которую официант оставил на столике. И я не в первый уже раз задумался, почему оставлять на столе бутылку воды или вина считается нормальным, а бутылку виски и джина — нет.

Она сказала:

— Не умеешь ты время тянуть.

— Я и не знал, что тяну время.

— Уж можешь мне поверить.

Удивительно, как быстро красивая женщина может превратить мозг парня в склад ваты и опилок. И без всяких усилий — просто за счет того, что она красивая женщина. Я вытянул из кармана конверт, передал ей:

— Твоя доля. «Дюхамел-Стэндифорд» уже вычли налог.

— Какие заботливые. — Она убрала конверт в сумочку.

— Не знаю, насколько они заботливые, но правила соблюдают железно.

— В отличие от тебя.

— Люди меняются.

Она задумалась, и ее карие глаза стали еще темнее, еще печальнее. Затем ее лицо словно озарилось изнутри. Она полезла в сумочку, вытащила чек обратно. Положила его на стол между нами.

— У меня идея.

— Нет-нет-нет. Никаких идей. Не надо.

— Еще как надо. Подкинем монетку. Орел — ты платишь за обед.