— Я и так за него плачу.

— Решка… — Она постучала ногтем по своему пивному бокалу. — Если решка, мы обналичим этот чек, снимем номер в «Миллениуме» и весь оставшийся вечер потратим на то, чтобы разнести тамошнюю постель в труху.

Я снова отпил минералки.

— У меня сдачи нет.

Она скривила губы:

— Будто у меня есть.

— Ну что ж тут поделаешь.

— Прошу прощения, — обратилась она к официанту. — У вас четвертака не найдется? Я сразу верну.

Он дал ей четвертак, и пальцы его чуть дрожали — хотя она была почти вдвое его старше. Но у нее был такой дар, она могла выбить из равновесия мужика практически любого возраста.

Когда он ушел, она сказала:

— Он довольно милый.

— Для зиготы, ага.

— Ну зачем так сурово.

Она поместила монетку на ноготь большого пальца, который уперла в указательный.

— Орел или решка?

— Не буду я выбирать, — сказал я.

— Да ладно тебе. Орел или решка?

— Мне на работу надо.

— Прогуляешь. Никто и не узнает.

— Я-то буду знать.

— Честность, — сказала она, — явно переоценивают.

Она щелкнула пальцем, и четвертак, бешено вертясь, взлетел к потолку. Приземлился он на лежащий на столике чек, на равном расстоянии между моей минералкой и ее пивом.

Орел.

— Черт, — сказал я.

Официант снова оказался поблизости, я вернул ему четвертак и попросил принести счет. Пока он ходил за счетом, мы не произнесли ни слова. Она допила свое пиво. Я допил свою минералку. Официант скользнул моей кредиткой по датчику, а я прикинул, сколько оставить чаевых, чтобы он не обиделся. Когда он опять проходил рядом, я отдал ему счет.