Беатрис смотрела на меня так, как смотрели монашки в начальной школе. Мне и тогда это не нравилось, и сейчас не понравилось.

— Беатрис, — сказал я. — Мне очень жаль, что твой муж похитил твою племянницу, потому что считал, что его сестра — не мать, а дерьмо.

—  Считал?

— Ну, он все-таки ее похитил.

— Для ее же блага.

— Ага, ага. Может, тогда вообще позволим всем решать, что лучше для чужих детей, а? Почему бы и нет? Эй, детишки! Если у вас хреновые родители, милости просим к ближайшей станции метро. Мы всех вас отправим в Вонкавилл, где вы будете жить долго и счастливо.

— Все сказал?

— Хрена лысого. — Я чувствовал, как закипает долгие годы копившаяся внутри ярость, которую с каждым годом держать в себе все труднее. — Сколько лет меня с говном мешают за то, что я хорошо выполняю свою работу! Меня наняли, Беа, и я сделал что от меня требовалось.

— Бедняжка, — сказала она. — Никто тебя не понимает.

— И это тыменя наняла. Ты сказала: «Найди мою племянницу», и я ее нашел. Так что если хочешь винить меня и презрительно вскидывать брови — ради бога. Я все сделал правильно.

— И многие пострадали.

— Я им никакого вреда не причинил. Я нашел Аманду и вернул ее домой.

— Это так ты себя оправдываешь?

Я прижался спиной к стене и выдохнул — долгим, усталым выдохом. Засунул руку в карман и вытащил Магнитку.

— Беа, мне надо на работу. Рад был с тобой повидаться, извини, что ничем не могу помочь.